Читалка

Как я стала борзятником

как я стала борзятником Елена Дымченко
Сколько себя помню, я всегда хотела иметь собаку. Ребёнком я жила в большой коммунальной квартире и мне было сказано: и не мечтай.
И тогда я решила, ну вот вырасту, выйду замуж и заведу себе собаку. Когда же я выросла и вышла замуж, выяснилось, что у моего первого мужа серьёзная аллергия на шерсть и моей мечте опять же не суждено было сбыться. Может быть, по причине полной невозможности, моя мечта иметь собаку стала навязчивой.
Я не могла спокойно пройти мимо ни одной собаки. Я мечтала о собаке, как девушка мечтает о любви. И вот мне где-то попалось объявление, что набирается курс кинологов.
«Вот то, что мне нужно. — решила я, — Если мне нельзя завести свою персональную собаку, я буду общаться хотя бы с чужими».
И я записалась на эти курсы и с большим удовольствием их посещала. На перерывах между лекциями я с упоением слушала рассказы собачников об их собаках. Я, наконец-то, нашла людей, которые так же, как и я были влюблены в собак. Их. конечно, удивляло, что человек без собаки делает на этих курсах, но мне было всё равно, я общалась в той среде, которая была мне необходима.
На курсах я познакомилась с женщиной, которая держала русских псовых борзых. Я до этого видела этих собак только на картинках и мне казалось, что эта порода не для простых людей. И вдруг я слышу от самой простой на вид женщины, что у неё две борзых, и она об этом говорит так спокойно, как будто это самое обычное дело. Для меня это было настоящим потрясением.
 По стечению обстоятельств, а я верю, что это неслучайно, она жила недалеко от меня и я, конечно же, напросилась к ней в гости.
Когда я к ней шла в первый раз, я так волновалась, как будто шла на первое свидание.
«Сейчас я их увижу, сейчас увижу». — повторяла я про себя, как заговор.
Когда же я зашла в её квартиру и увидела борзых своими глазами, я почувствовала себя просто счастливой, это была судьба.
Мы с Л. подружились, меня тянуло в её дом, как магнитом. Засыпая, я мечтала, как завтра приду к ним снова и мы пойдём гулять в поля, и я опять буду любоваться этими грациозными созданиями.
Так продолжалось примерно полгода.
Мой муж, надо сказать, часто уезжал в длительные командировки, на месяц, а то и на два. И вот однажды, когда он был в отъезде, Л. позвонила мне и спросила, не могу ли я, пока мужа нет, передержать у себя борзого щенка. В его семье большие проблемы у хозяев и им сейчас не до него. Я, конечно же, радостно согласилась.
«Ну вот, — подумала я, — пока мужа нет, у меня поживёт настоящая собака».
— А сколько ему? — спросила я.
— Семь месяцев, — ответила она. — Вечером я его привезу.
Я не могла дождаться вечера.
«У меня будет щенок, хоть ненадолго». — только об этом я и могла думать.
Надо сказать, что щенок в моём понимании в то время должен быть  обязательно маленьким.
И вот звонок в дверь, я с трепетом открываю, взгляд опущен в ожидании увидеть маленькое существо, а в дверь заходит что-то размером с маленькую лошадь.
Я была искренне поражена размерами «щенка», он был выше овчарки. Меня тогда это удивило, но радости ничуть не омрачило.
Так в моей жизни появился Кроша или Сокрушай Северный. Мой любимый хитрюга.
Он зашёл в квартиру и начал осторожно знакомиться с новым домом.
— Дай ему поесть». — сказала Л.
Я насыпала корм в миску, который купила для него. Он так набросился на еду, что стала ясно, что он давно не ел.
Я хотела ему ещё подсыпать, но Л. меня остановила, сказав, что не надо сразу много ему давать. Съев всё дочиста, он разлёгся на полу, вытянув своё длинное белое тело, а я всё смотрела на него и налюбоваться не могла.
Л. тем временем рассказала мне его историю. Сокрушай был алиментным щенком и жил вместе со своим отцом. Правда, отец жил в квартире, а его ребёнок — на балконе, то есть он там был заперт постоянно, на улице за свои семь месяцев он ни разу не был. Почему так к нему отнеслись, мне неизвестно, но, судя по всему, это была правда.
Как бы то ни было, но теперь он был мой, хотя бы временно, и меня это безумно радовало.
На следующий день мы договорились с Л. , что пойдём вместе гулять. Мы встретились на большом пустыре в нашем районе, благо, их тогда было много. У неё были две суки, а у меня — щенок. Мы добрались с ним до пустыря с трудом, потому что для него всё было в новинку. Люди, машины, собаки, всё это удивляло и пугало его.
Почему мы решили отпустить их с поводков «поиграть» в тот день мне сейчас глубоко непонятно, но, вероятно, сочли, что суки не обидят щенка. Так или иначе, спустили. Естественно, он испугался, когда две взрослые суки стали с ним «играть» по-взрослому и дал стрекача.
Он помчался, не разбирая дороги, выскочил на проезжую часть и… визг тормозов, глухой удар. В ужасе, спотыкаясь, я побежала туда и в голове у меня прокручивались самые страшные картинки.
«Боже мой! — проносилось у меня в голове, — в первый же вечер, чужая собака. Боже мой!»
Когда я добежала до дороги, то увидела, как на проезжей части лежит Сокрушай, а метрах в трёх от него стоит легковушка. Сердце у меня готово было выскочить из груди. Как только водитель увидел, что к собаке бегут, он резко стартанул с места и уехал.
Сокрушай лежал совсем не шевелясь и вдруг поднял голову. Я хлопнулась рядом с ним на колени, слёзы лились у меня из глаз, и я абсолютно не знала, что мне делать.
Главное, он был жив, следов крови ни на нём, ни рядом не было. Подбежала Л. и стала ощупывать и осматривать его. Он попытался встать, и у него это получилось.
— Вроде целый, — сказала Л. — надо везти в клинику, сделать рентген.
Она взяла его на руки и понесла.
— Возьми моих собак. — махнула она головой.
Я отвязала её собак, которых она успела привязать у обочины и мы пошли домой.
Дома вызвали такси и поехали в клинику. Врач осмотрел, ощупал его, сделал рентген и сказал, что переломов и трещин нет,  но есть сильный ушиб тазобедренного сустава.
— Собака молодая, заживёт. — сказал он.
Прописал обезболивающее и отправил домой.
Нам так повезло, удар пришёлся вскользь, вероятно, когда водитель увидел выскочившую на дорогу собаку, он попытался её объехать, а та, в свою очередь, пыталась увернуться от удара и он получился не лобовой, слава богу, а скользящий, боковой.
Мы вернулись домой. Сели на диван, он положил мне голову на колени и мы сидели с ним долго, долго. Я перебирала пальцами его шерсть за ушами, нам было так хорошо вдвоём.
Выздоровел он и вправду довольно быстро. Какое-то время он прихрамывал, но и это потом прошло. Мы выходили с ним гулять сначала только во двор, чтобы он привыкал к улице. У него оказался очень дружелюбный характер, он абсолютно не был агрессивен к другим собакам, что для борзого кобеля, в принципе, редкость. Подружился со всеми местными псами и прекрасно находил общий язык и с овчарками и с таксами и йориками.
Во дворе мы с ним гуляли без поводка и никому проблем не создавали. Потом стали выбираться и в поля, благо они были недалеко, чаще вдвоём, иногда с Л. и её суками. С ними он тоже подружился и уже не боялся и играл с удовольствием в борзячьи «жёсткие» игры.
Я была счастлива, я его обожала, но мысль о том, что это скоро закончиться, приедет муж и с Крошей придётся расстаться, сводила меня с ума. Муж пробыл в командировке не месяц, как планировал, а два, и вот настал день, когда он вернулся.
Я так и не решилась отдать Крошу, внутри что-то говорило, подожди, а вдруг… И вот муж приехал. Естественно, он знал, что пока его не было, у меня жила собака, Он тоже раньше не видел борзых, и Кроша ему понравился, большой, белый, красивый, доброжелательный.  Он был очень обаятельный, умел строить такие глазки, что устоять никто не мог.
Я с ужасом ждала, когда у мужа начнутся первые симптомы аллергии, но прошёл день, другой, третий, и никаких признаков так и не появлялось. Я немного приободрилась. Муж тоже молчит и заботливо поправляет одеяло, когда Кроша забирается к нему в постель. Муж молчит, я молчу.
Прошла неделя, аллергии нет. Это здорово, но почему? Почему, когда мы приходили в гости к приятелю, у которого был спаниель, уже через полчаса нос у мужа краснел, ручьём начинали литься слёзы, поднимался дикий чих и нам приходилось просто убегать, потому что проверять, что будет дальше уже не хотелось. А тут ничего? Я навела справки и выяснила, что, оказывается, белая борзячья шерсть редко вызывает аллергию, возможно потому, что нет того самого специфичного запаха псины.. В нашем случае, к счастью, это оказалось именно так.
После того как прошла ещё неделя, а аллергия так и не появилась, мы с мужем переглянулись, и в его глазах я увидела — «Да».
Я бросилась к телефону, позвонила Л. и сказала, что выкуплю эту собаку, потому что расстаться с ней уже не могу.
Вот так я стала борзятницей.
Кроша прожил с нами всю свою жизнь, и мы были очень счастливы. А когда, однажды на улице мы случайно встретились с его первой хозяйкой, он спрятался за моей спиной и, дрожа, как осиновой лист, наотрез отказался к ней подходить. Она сильно расстроилась, но, наверно, она это заслужила, ведь собаки врать не умеют.

Авторские права защищены. Свидетельство публикации № 215032900124 от 29.03.15

3 Комментария к записи “Как я стала борзятником

  1. Спасибо за рассказ. Очень похоже на меня, тоже всегда мечтала завести собаку и столько про них читала. Первую завела в 20 лет, конечно маленькую и с тех пор всегда с собаками. Всегда удивляюсь одному- не нужна собака-отдай, продай только не мучай.

  2. Какая ВЫ, ЕЛЕНА, МОЛОДЕЦ, что согласились приютить Крошу и оставить его себе навсегда!!! Такой Красотуля и Обаяшка!!! С каким чувством юмора ВЫ описывает все события, что иногда без слез, а иногда и без смеха, не возможно читать!!! Все вживую…

Оставить свой комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

You may use these HTML tags and attributes:

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>